Сегодня – вторник. Вставать надо раньше обычного: первая пара начинается в 8 утра. Я часто раньше опаздывал, но сегодня я пришёл вовремя.
По окончании английского (концептуальное содержание - смысл, вложенный мной во фразу «первая пара») Рустем и Данияр, мои одногруппники, предложили сходить в кино. Но это было не обычное предложение, т.к. предлагалось уйти с семинарных занятий. Я решил: «Главное – эффективность, а не прилежность. Семинары с аспирантом по имени Андрей Владимирович проходят по принципу «решай сам или смотри, как я не умею это делать»; это чрезвычайно вялое и необогащающее действо, участвовать в котором сегодня я откажусь. Гораздо лучше порешать дома», - и сказал: «Хорошо, давайте погуляем».
Прошли две лекции. Лучше сказать пробежали: не потому что они были настолько интересны, что я позабыл о времени, а потому что я не успел разглядеть их суть. 90% прочитанного лектором материала оказалось вне досягаемости моего разума, а если присовокупить сюда 90% непонятого мной вчера, 90% оставшегося из позавчера, то подготовка к предстоящему через неделю коллоквиуму обещает быть ещё сложнее: многое, вернее почти всё, придётся разбирать самому, успею ли я? Вообще, лекции представляются мне изжившей себя дани традиции, классике. Это очень неэффективное представление теоретического материала студентам. Единственный человек, кому они идут на пользу – это лектор: он повторяет материал, извлекает недостатки и исправляет их. Он единственное действующее лицо: его ум активен. Сидящая перед ним аудитория – это статисты: их внимание искажено, восприятие – пассивно, «я слушаю и забываю, я читаю и запоминаю, я делаю и знаю». Обучение должно быть активным подходом, это не пассивное слушание и механическое записывание, это действие - суть любого образовательного процесса.
Четвёртая, пятая пары (столько «двоек» лучше не получать!) сегодня – семинар. Пора уходить в кино? Но информация о том, что к нам зайдёт учебная часть с целью проверки посещаемости, или какие-то внутренние барьеры сдерживают меня – и я остаюсь. Семинарист вновь безнадёжен, и следует череда отпрашиваний с сакраментальными «Можно выйти?». Студенты выходят и не возвращаются. Зазвенел телефон моего соседа, Басенко Сергея, и он тоже спросил: «Можно выйти?» - но возвратился. Ему звонил Данияр (он уже благополучно покинул семинар), спрашивая: «Пойду лия в кино?» Я сказал: «Да». Я собрал вещи в портфель, но собрал ли я в кулак свою волю, свободу от устоявшихся привычек? Неудобно сбегать, я никогда этим не занимался. С другой стороны билет уже куплен и обратного пути нет. Сергей подбадривает меня: «Давай! Когда он будет стоять лицом к доске, соответственно спиной к нам, отпросись и убегай». Я выждал момент, спросил: «Можно выйти?» - и, не ожидая ответа, потянулся к выходу. До этого семинарист никогда не оборачивался, но теперь я чувствовал за спиной брошенный взгляд и его вопрос-удивление: «Вы так все уйдёте?»
Я на свободе. Я уже спускаюсь по лестнице: лифт я не использую. Но моё внутреннее существо не может выйти за пределы. Я уже вне аудитории, но я не вне ограничений и правил, установленных учебным заведением, где я учусь. Я не ощущаю романтики, смеси наслаждения и предвкушения возможного завтрашнего наказания. Странные чувства охватили меня: чувство вины за такую недисциплинированность, страхи с заглавием «что мне скажут завтра одногруппники?», множество других фрагментов выражения зависимости от общества, искренне обнажающих мою ещё не свободную сущность и оледеневшую индивидуальность.
А кинотеатре показывали «Ледниковый период. Потепление»…
